Работа в нью йорке для русских

Работа в Нью-Йорке для русских

ЛЕСТНИЦА В НЕБО или ЗАПИСКИ ПРОВИНЦИАЛКИ

Итак, Айрина Ханигман. Имя будущей пациентки и её адрес мне выдали в агенстве с многозначительным названием «Белый Ангел», в котором учителями, инструкторами и секретарями были чёрнокожие женщины. Сердобольная хохлушка, непонятно каким образом затесавшаяся на государственную работу — предел мечтаний всех имигрантов, помогла мне устроиться на курсы. Рекомендательные письма, коробка шоколадных конфет и кружевной, собственноручно сплетённый воротничок сделали своё дело.

Чтобы получить самую низкооплачиваемую и непрестижную работу, пришлось пройти недельный курс лекций, практические занятия и тест, сравнимый по сложности с экзаменом на звание доктора. Усилия увенчались получением сертификата с загадочной абревиатурой Р.С. Накануне заступления на пост мы выпили, всплакнули. Тамара, которая мне уже была как сестра, помогла собрать всё самое необходимое. С меня взяли слово звонить, приходить на выходные и разрешили держать у них свои вещи.

Вооружённая сумкой, в которой был полный боекомплект, то есть- простыня, полотенце, ложка, кружка, тарелка, маленькая кастрюлька и личные вещи, я прибыла по указанному в направлении адресу в вышеупомянутый переулок в понедельник в девять часов утра и с замиранием сердца позвонила в обшарпанную дверь обшитого дранкой двухэтажного дома, худого, зажатого с обеих сторон забором и мощными стволами деревьев. Мне открыла миловидная женщина, очень приветливая, и пока я поднималась за ней по узкой и крутой лестнице на второй этаж, засыпала меня вопросами. Спросив, откуда мой акцент и узнав, что я из России, она буквально зашлась от восторга. Оказывается, её мама, за которой теперь мне предстояло ухаживать двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, была трёхлетней девочкой привезена родителями из Бобруйска в начале века, но русский язык в их семье был утрачен безвозвратно. Так объяснилось происхождение имени Айрин, то есть Ирина.

Сарра была очень любезна. Она провела новоиспечённую "хомматенду" по всей квартире, показала спальню матери и комнату для меня — махонькую, с продавленным диваном и полуразвалившимся бюро. Узкое окно почти закрывала крона пышно разросшегося дерева, и в комнату заглядывала любопытная белка. У окна стоял низенький круглый столик и на этом спартанская обстановка исчерпывалась. С видимым удовольствием Сарра откланялась- она спешила на работу, и я осталась наедине с подопечной.

Царственного вида дама восседала на кухне за огромным круглым столом. По-бычьи наклонив голову и глядя сквозь толстые стёкла очков, она читала потрёпанную книгу с жёлтыми страницами, беззвучно шевеля губами. Я с опаской примостилась напротив и кашлянула, призывая познакомиться.

Не поднимая глаз от испещрённых непонятными знаками страниц, она величественно взмахнула рукой-так прогоняют глупую приставучую курицу.

Я ушла в свою комнату, в которой не было дверей, и принялась обживаться — положила бельё в ящиках комода, расставила сверху какие-то безделушки, дорогие сердцу и странствующие со мной по миру.

Так началось это почти двухлетнее добровольно-вынужденное заточение в полуразвалившемся доме, этот странный союз, основанный на вражде, ненависти, желании понять и принять, терпении и взаимной зависимости.

Каждое утро начиналось одинаково — сначала Ханигман принимала ванну, потом я варила ей кашу. Нехитрые процедуры были возведены до ритуала священнодействия, правда, одностороннего — она балдела, я же тихо бесилась. Пока Ханигман нежилась в пенистой воде, я уныло сидела на унитазе и прела от влажного и спёртого воздуха — она боялась оставаться в ванной комнате одна и не позволяла открыть дверь, чтобы ей не надуло. Потом, дрожа от отвращения, я натирала кремом её рыхлое разваливающееся тело и одевала. Довольная и свежая Айрын шествовала на кухню, с важным видом цепляла на нос очки и погружалась в чтение своего талмуда. Я не знала, что это была за книга. Но по тому, что каждое утро начиналось с одной и той же страницы, догадалась, что это вроде Библии, но для евреев, и она не читает, а молится. А текст, наверное, на иврите.

Я же минут сорок мешала томившуюся на маленьком огне овсяную кашу. Помолившись, она откладывала книгу в сторону, и я с облегчением снимала с огня кастрюльку. Следующий этап был-уборка. Каждый день нужно было пылесосить, вытирать пыль с многочисленных шкафчиков, пуфиков и фарфоровых собачек и кошечек, мыть пол на кухне и в ванной, стирать в тазике её грязное бельё. Позже, чисто из вредности, я пыталась увильнуть от рутинности утренней уборки, мотивируя тем, что я же христианка, и хотя бы в воскресенье можно не мыть полы, из уважения к моей религии — я ведь уважаю её. Ответ был таков, что мои ценности её не интересуют, а я бы лучше исполняла свои служебные обязанности.

Я же впервые столкнулась с ортодоксальными евреями и с любопытством вникала в чужую культуру.

Мне полюбились пятницы. Ханигман зажигала свечки, прекращала шпионить за мной и дёргать по пустякам. Она становилась необыкновенно важной, временно приостанавливала телефонный террор дочерей, замолкала, усаживалась у круглого, уставленного свечами стола в гостиной и шептала молитвы. Я на цыпочках сновала мимо неё на кухню и в ванную — варила себе кофе и могла спокойно, раз в неделю, посидеть в туалете.

Изнутри ванной комнаты дверь не закрывалась, была сломана задвижка. Дочь пациентки клялась прислать кого-нибудь починить задвижку, но так и не прислала. Ханигман страдала недержанием мочи и неконтролируемой вредностью — ей нравилось, когда я злилась. Стоило мне просочиться в комнату индивидуального пользования, как забыв про больные ноги, со слоновьим топотом в ванную неслась Айрына и с размаху, как громадный мотыль, билась в дверь. Ночью, заслышав её богатырский храп, я на цыпочках кралась в сортир, мечтая освободить вздутый желудок, но пациентка не теряла бдительности и во сне. С криком, — Я первая!,- она срывалась с постели.

Замок наконец починили, но мою нервную систему это не сохранило. Всё то время, пока я принимала душ или сидела на горшке, Айрын неистово колотилась в дверь, рискуя выломать её вместе с рамой. Я научилась хладнокровно принимать водные процедуры под грохот и крики.

Под её шумные всхлипы и всхрапывания я спешила воспользоваться недолгой свободой — спокойно принимала душ, делала себе гренки или яичницу, звонила по телефону приобретённым за время учёбы на курсах приятельницам, таких же невольниц, работающих "хомматендами" с проживанием, и в пятницу вечером у нас была возможность перемыть косточки своим старухам. Обязательно я звонила Тамаре и Николаю и громким шопотом рассказывала, какая старуха сволочь.

Вечера я обычно проводила в своей "келье", сидя на полу и читая газеты..

Спать же перебралась с дивана на пол — на моих бедных боках уже были отпечатаны все диванные пружины, а тело стало принимать форму его выбоин и ямок. На полу спать было вольготнее, хотя жёстко. Обычно я долго лежала без сна, прислушиваясь к шорохам и поскрипываниям старого дома, наблюдая за тенями от огромного дерева, которое заглядывало в комнату и стучало ветками в оконное стекло. Покой этот лишь нарушали призрачный свет луны и возня трёх мышек, которые устраивали беготню по квартире, но ни разу не забежали на моё ложе. Мышки казались разумными и славными, они явно играли в догонялки, когда же я однажды их по глупости спугнула, они мгновенно рассыпались, прыснули в стороны, исчезли и больше не появлялись.

Зимой стало тоскливо. Темнело рано. Сидя на полу, я прислушивалась к бубнению телевизора на кухне, Ханигман по-прежнему спала за столом, но всякий раз просыпалась, когда я на цыпочках кралась в туалет.

Прогулки выводили меня из себя — я постыдно мёрзла. Попрятались по домам соседи и их детишки, здания и деревья оголились до самого основания, исчезли все цвета, кроме серого, чёрного и коричневого. Два часа каждый день мы мотались туда-сюда по пустой улице. Я изнывала от скуки и холода, Ханигман получала огромное удовольствие.

Несколько раз я пыталась сменить пациентку, но всегда попадала из огня да в полымя. Потом я сбегала от лежачих больных, орущих ночи напролёт и окончательно сумасшедших и агрессивных, и опять попадала к Ханигман — у неё по причине её необыкновенной вредности не могла прижиться ни одна "хомматенда" — я оказалась самой терпеливой или самой невезучей. Вернувшись, я отогревалась в тепле её квартиры, отдыхала в тишине, наслаждалась покоем и необременительными обязанностями и — всё начиналось сначала.

Тихенькая и вежливая, Айрына давала мне возможность отдохнуть, расслабиться, а потом начинала придумывать новые каверзы и вредности. Сарра просила меня терпеть и не уходить- она устала от частой смены помощниц для матери, устала от конфликтов и постоянных жалоб на мать. — Да, мама не подарок. Мне тоже с ней нелегко, но что делать?

Меня она соблазнила тем, что обещала часто забирать мать к себе в дом на многочисленные еврейские праздники, освободив, таким образом, меня от заточения. В праздничные дни, уже с утра, нарумянившись и нарядившись, Ханигман сидела у окна, похожая на окаменевшего суслика, и я, потерявшая способность читать, в ожидании свободы маялась неприкаянно, прислушиваясь к звукам.

За пару дней, належавшись в ванне в квартире своих друзей, наговорившись с ними всласть, наигравшись с детьми и набегавшись по Манхеттену, я отходила от вечной усталости и раздражения, но затем ненависть к пациентке обрушивалась на меня с новой силой, хотя в то-же время она меня страшно смешила — все эти подглядывания, уморительная важность, нелепые выходки.

Я пыталась с ней подружиться, но это было бесполезно. Она не хотела никого и ничего впускать в свою душу. Она хотела только — жить. Хотела неистово и страстно. Она наслаждалась каждым отпущенным ей часом, наполняя однообразную жизнь всеми доступными ей эмоциями и развлечениями, из которых самыми любимыми были — моя злость и раздражение.

Я же таяла, бледнела и гасла. Мне, тридцатилетней молодой женщине, которой, кстати, больше двадцати пяти никто не давал, была тяжела "жизнь монашки". Моя задача была — скопить как можно больше денег, осмотреться и постараться выйти замуж. Но как можно искать мужа, будучи запертой в доме с полусумасшедшей старухой?

В выходные я с восторгом шлялась по Манхеттену, музеям и паркам. Здесь не принято знакомиться на улицах, и на судьбоносную встречу надежд было мало, но я надеялась, что что- нибудь произойдёт.

Долгими тоскливыми вечерами меня спасало рукоделие — я обожала вязать крючком кружева, и бумагомарание, к которому я пристрастилась, спасаясь от одиночества, ещё в Майями. Вытащив у Ханигман из буфета стопку сиреневой, для писем, бумаги, украшенной по краям вензелями и цветочками, я записывала всё, что приходило в голову.

Приобщение к мировой культуре и воспоминания детства. Воспоминания такие, что младший братик забрал себе всех “Мишек”, а мама сказала, что он маленький и его обижать нельзя. Он был маленький, а я была большая, целых шесть лет. Но конфет безумно хотелось. И я проявила первые педагогические способности. Увлекла братца перевозкой конфет с одного склада на другой на игрушечном грузовике. Таким образом удалось стырить пару конфет. Я всегда была большая, а когда выросла, вдруг стала маленькой. Зациклилась где-то на двадцатилетнем возрасте.

Да, отвлеклась. Возвращаюсь. Так вот, первые время моей работы в Америке страшно жадничала. Считала, сколько чашек кофе выпила, сколько пицц съела, сколько раз проехалась в метро. И ужасалась своей расточительности. Потом надоели эти терзания, и удовольствие от еды пересилило сожаление о потраченных баксах. В итоге распустилась окончательно — ликёр и шоколадные конфеты. Бутылка даже украсила мою "монашескую келью", я не стала прятать её в ящик. Предавалась сегодня в одиночестве самому отвратительному пороку — пьянству. Захотелось туда, в Россию, к девочкам! Какой ослепительно богатой и благополучной выглядела бы я там! Небрежно угощала бы приятелей и подружек, и велись бы под сладкую рюмочку богемные разговоры. И запах кофе… О этот запах кофе! Снимаю шапку перед тобой! Правда, шапок не ношу, но это уже не важно.

Что-то ностальгией потянуло от моих воспоминаний, хотя не хочу возвращаться и не вернусь. Прощайте, жареные грибочки, прощай, рюмка водки! Привет, тонкие вина и зелёные клёцки! Прощайте, русские мальчики в кожаных куртках, рвущие жилы в погоне за баксами! Я теперь валютная девочка! Только я не продавалась за валюту, я заработала её тряпкой и пылесосом.

Вот так и сижу. Сидела у окошка в своей далёкой теперь и милой Белоруссии, сидела в Майями в знойном стеклянном доме. И сегодня вдруг меня остро пронзила мысль "Неужели я приехала в Америку для того, чтобы таскать мешок с мусором за этой сумасшедшей старухой?"

Я подняла голову и увидела вечернее розовое небо, догорающее над крышами, и ребёнка на балконе, и одинокую машину, и горстку белых голубей…

Сижу у окна в переулке возле Брайтона, смотрю на маленький дворик, на стену соседнего дома, на деловых белок. Смотрю и успокаиваю себя. Ну что тебе ещё надо? Сыта и покойна, сиди себе и пиши! Сколько времени я высвободила для себя! Я не стою в очередях за маслом и крупой, я не езжу на работу в другой конец города, я не хожу в прачечные и ремонтные мастерские, я не стою у плиты и не ломаю голову, как запастить картошкой на зиму и у кого “стрельнуть” до получки. Я свободна от этого. Но я не свободна в другом. Я не могу выйти пособирать осенние листья, я не могу праздно болтаться по улицам города, разглядывая людей и себя в отражениях витрин. Ну что-ж.

Зато я обладательница Времени. Его так мало. И я спешу. Всё что-то вяжу, всё что-то пишу на этих белых листках. Всё что-то хочу сказать. Вы поняли что?

И мои записки, как бег по пересечённой местности. Я всё бегу, всю жизнь. Мне кажется, что я ещё не добежала. Что это что-то вот — вот оно, за поворотом. А что это будет, я не знаю.

За содержание рекламы редакция ответственности не несёт. Рукописи не возвращаются и не реценцируются. Мнения редакции и авторов могут не совпадать. Использование материалов только с разрешения редакции.

http://www.russianwomenmagazine.com/russian/love/provincial5.htm

О различных аспектах жизни в Нью-Йорке, не приукрашивая эту трудную, но безумно интересную действительность: белоруска Алиса Ксеневич, прожив два года в этом городе, написала о нем книгу. "Пишу о том, чем живут, как работают, на что тратят деньги, как находят любовь и справляются с депрессией жители Нью-Йорка. Мне кажется, многим белорусам интересна тема жизни "наших" в Америке. Только когда все по-честному, а не сплошные восторги".

Балдежная женщина, вдова с изюминкой и вполне статусный муж

Фото: Алиса Ксеневич

Русский Бруклин – это китч, базар, рестораны второй наценочной категории, склочные пожилые женщины со старомодными прическами, пролезающие вперед очереди, гопники со скуластыми, веснушчатыми лицами, обутые в "Nike"…

Из окон русских ресторанов звучат песни Михаила Шуфутинского и Ирины Аллегровой. Пенсионерки судачат возле лотков с фруктами, перемежая речь американскими междометиями типа "you know" и "Okay". В дешевых продуктовых магазинчиках вместо панини и пончиков продают борщ в пластиковых ведерках и чебуреки. Такое ощущение, что люди здесь завязли в некоем безвременье, так и не сумев войти в двухтысячные, интегрироваться в американское общество. Трудно поверить, что на расстоянии 40 минут отсюда – Манхэттен, другой мир, ритм жизни, другая толпа.

В Бруклине выпускается более десятка русских газет. Стоят они копейки, распространяются через русские магазины. Выглядят так, будто верстались лет эдак 15 назад. Страницы перегружены рекламой юристов и гинекологов. Несколько разворотов посвящено частным объявлениям: "Ищу работу сиделки", "Продам постельное белье из России" (в США проблема найти пододеяльники, в комплектах постельного белья всего 2 простыни и наволочки), "Ищу руммейта" и так далее.

Чего я совсем не ожидала увидеть, так это раздела с объявлениями о знакомствах. Вот уж не думала, что где-то это еще в ходу!

Объявления выдержаны в едином стиле. Скорее всего, тут поработал редактор с задатками профессиональной свахи. Поверить в то, что люди сами выдают такие перлы, мне сложно:

"Если вы одинокий мужчина до 65 лет, водите машину, знаете компьютер, позвоните приятной женщине, для радости"

"Хороша женщина – глаз не оторвать! Настоящая красота не уходит на пенсию. Вот осталась я одна, 66, я и водитель, я и бык, я и баба, и мужик. Хочу быть женщиной и в 80!"

"Вылитая Кармен, восточная красавица, 26. Девушка в цвету, умная, как помощник президента, леди-улыбка, мечтает о серьезном случае перехода с черной полосы на белую"

"Балдежная женщина с волшебной энергетикой ищет невысокого, некурящего друга с машиной и компьютером для радости, до 60 лет"

"Милая, уютная, домашняя, 62, ей светит поздняя любовь. Обеспеченная вдова, слышит все запахи жизни. Для досуга – хорошего друга"

"Женатый, только на бумаге, 45, американец, богатый и щедрый, познакомится с женщиной для встреч и расставаний. Любой уровень английского"

"Она выглядит как человек, у которого есть Дело, на которое стоит положить жизнь. 32/166, доктор. Полный комплект счастья перед тобой"

"Бизнесмен, 49, американец. Все, о чем мечтал, – сбылось. Заинтересован в знакомстве с красивой женщиной 35-42 лет. Если хочешь иметь для досуга хорошего друга – позвони!"

"Парень высшей пробы, 30, банкир. Красивый, талантливый, успешный. Нью-Йорк – это часть его жизни и его ДНК. Вполне статусный муж".

"Солнечный человек. Судьба – ошибка, жила так, как жить нельзя. 56/170, устроена, работающая, давно без жилищных и материальных проблем. Статная, яркая, шумная, вся с изюминкой… Решила порвать роман с одиночеством".

Язык русских американцев с его "тикетами", "билдингами", "пэйментами", "лэндлордами", "ишурэнсами", "лойерами" нередко становится поводом для насмешек, хотя сами его носители могут и не отдавать себе отчета в том, что лишаются лексического запаса и возможности полно и грамотно выражать свою мысль на родном языке.

По мнению авторитета в мире психолингвистики Валерия Белянина, интонация – первое, что теряется в эмиграции. Потом появляются отдельные иноязычные вкрапления, легче уже сказать короткую фразу на иностранном, чем на родном. Принцип экономии умственных усилий никто не отменял. Большинство людей старается всячески облегчить себе жизнь. В том числе и упрощая мышление. В целом же носитель языка теряет примерно 5% информации в год. Разумеется, все очень относительно и зависит от возраста человека, его окружения, памяти, того, насколько ему этот язык нужен.

Дети русских американцев признаются: "Мы думаем как взрослые, а говорим как дети". Причем сами они уверены, что слова типа "макровейв", "лоер", "скедьюл" – это русские слова, поскольку слышали, как их родители вставляют такие слова в речь, или читали в объявлениях местных газет.

На вопрос о том, какой язык является для них родным, они отвечают по-разному: "английский", "русский", "русский и английский".

Существует даже специальный термин для обозначения трудностей перехода с одного языка на другой – билингвальная шизофрения. Когда говорящий не отдает себе отчета, на каком языке говорит, и сбивается с одного на другой.

Английский, которому учат нас в школе, очень далек от живой американской речи.

Вместо "autumn" (осень) тут говорят "fall", вместо "wait" – "hold on", вместо "please" используют речевые обороты "Would you…" и "Could you…".

Если американцы хотят переспросить что-то, они говорят "What’s that?". Вопрос "What?" считается грубым. То же и с императивами. Они не говорят: "иди", "сделай", "убери". Они интересуются: "Do you wanna clean this coffee-machine?" ("не желаешь ли почистить эту кофе-машину?"). Понятно, что отвечать на такие просьбы можно только утвердительно, особенно если они исходят от менеджеров ресторанов, но с иллюзией выбора и поручения выполнять приятнее.

Привычные для нас фразы, типа "Закрой дверь", "Передай масло" для свободолюбивых американцев звучат как приказ. Даже собственных детей они просят: "Почисти зубы, пожалуйста", а не "Марш, чистить зубы и спать!". Вот как рождаются мифы о властных русских женщинах, грубых русских мужчинах и суровой русской власти.

Мы не приучены просить прощения и благодарить в таком количестве, как это делают американцы. Чтобы проверить это на практике, прокатитесь в метро в час пик. Пробираясь к выходу, вы десять раз услышите "Сорри!", как будто это не вы распихиваете людей и наступаете им на ноги. Извинения всегда имеют двусторонний характер, вне зависимости от того, кто прав, а кто виноват.

Вежливостью, как мне кажется, можно объяснить и тот факт, что американки звучат на пару тонов выше славянских женщин. У мужчин – голоса как голоса, а у женщин – тонкие, писклявые, визгливо-елейные… Помню, я была в шоке, когда, встретив бывшую одноклассницу в Нью-Йорке, услышала, как она говорит. В школе у нее был низкий, хрипловатый голос. Спустя десять лет та же самая девушка говорила очень громким и высоким голосом.

У славян и американцев принципиально разное интонирование. Голосовых модуляций у них гораздо больше, чем у нас, и происходят они в более высоком регистре. Мы, славяне, для американцев звучим либо очень агрессивно, либо апатично-недовольно, наши типичные интонации именно так воспринимаются американским ухом.

Кроме того, если задуматься, этикетные формы требуют такого – неестественного – голоса. Когда мы пытаемся быть милыми, вежливыми, радушными, интонация ползет вверх. Понаблюдайте за девушками в момент их флирта с противоположным полом, и вы поймете, как звучат американки!

Всё прочее, связанное с тематикой сайта, и не связанное

  • Статьи наших друзей 13
  • Эмиграция в разные страны, работа за рубежом, и всё, что с ними связано

    http://locomotions.ru/page/nju-jork-dlja-zhizni-russkij-bruklin

    Новости Америки — новости США и вокруг США

    Компании требуется водитель на личном автотранспорте.

    Требуется водитель на личном авто, для перевозки не больших, не габаритных грузов(Возможна работа для пенсионеров). Дос.  →

    Для тех кто выиграл грин-карту и ищет работодателя

    Все, кто выиграл грин-карту в лотерее и находится в поисках работодателя обращайтесь к нам. Наша компания Cleaning Servi.  →

    Компании срочно требуются курьеры с личным автотранспортом на Part-Time (Full-time). Работа для активных и исполнительн.  →

    Компании срочно требуются курьеры с личным автотранспортом на Part-Time (Full-time). Работа для активных и исполнительн.  →

    Компании срочно требуются курьеры с личным автотранспортом на Part-Time (Full-time). Работа для активных и исполнительн.  →

    Компании срочно требуются курьеры с личным автотранспортом на Part-Time (Full-time). Работа для активных и исполнительн.  →

    Компании срочно требуются курьеры с личным автотранспортом на Part-Time (Full-time). Работа для активных и исполнительн.  →

    Ищем молодых людей с желанием работать.Высокая ЗП

    Ищем людей в фирму на фул-тайм работу. График работы с ПН по ПТ с 9:00 до 17:00. ЗП 1000$ в неделю. Оплата раз в неделю.  →

    В грезоперевозочную компанию "CNU LOGISTICS LLC" требуются водители с личным авто(CARGO VANS,SPRINTERS,SMALL STRAIGHT TR.  →

    Транспортная компания набирает сотрудников.

    Служебные обязанности работников: курьерская доставка посылок. Максимальная дистанция доставки – 50 миль в одну ст.  →

    Приглашаем к сотрудничесву овнеров! Мы предлагаем: — Диспетчерскую поддержку 24/7 — Большой грос за неделю с высоким rat.  →

    Требуется водитель с личным автомобилем ,седан,уневирсал,хетчбек,пикап. Доставка. Предоставляем работу во всех штатах. .  →

    B oфис на Brighton beach, Brooklyn требуется женщина со знанием русского английского и желательно украинского и умени.  →

    Набираем менеджеров в офис 20$ со старта. Обучение.Можно без опыта Только personal message s Vashim emailom. send resume.  →

    Предоставляем работу владельцам своих траков!

    Диспетчерская корпорация дает работу для "Owner Operators". Мы работает без подгонки и с полной ответственностью и уваже.  →

    Это раздел "работа в Америке", не размещайте предложения из других стран!

    Информационное агентство не несет ответственности за содержание рекламных объявлений и баннеров.

    Перепечатка, не нарушающая лицензионные права нашего агентства, для веб-сайтов только с обязательной прямой ссылкой на http://www.americaru.com.

    Перепечатка в печатных изданиях без письменного разрешения редакции запрещена .

    http://www.americaru.com/do/section/job_offer